Previous Entry Share Next Entry
Полковник Василий Геннадьевич Салов
БВВАУЛ
pilotrus
Каждое поколение выпускников Балашовского ВВАУЛ знает этого человека. Полковник запаса Василий Геннадьевич Салов.
Руководитель школы юных космонавтов, хоть и с 70-ых годов , он не прекращал готовить новые покаления летчиков.
Не так давно натолкнулся в интернете на военные фотографии этого замечательного человека награжденного 5 орденами красного знамени (всего 5-ти кратных кавалеров ордена было чуть более 300). Это были фотографии из архива его сослуживца и штурмана экипажа Чуверова Евгения Григорьевича.
Василий Геннадьевич Салов за войну выполнил 432 боевых вылета, награжден пятью орденами Красного Знамени. К званию Героя Салов представлялся (трижды, два раза уже в 1945г), но Героя так и не получил.
После войны служил в Балашовском высшем военном училище летчиков. Среди его учеников Герои и дважды Герои Советского Союза (Коваленок, Дейнекин и еще более 20 человек).
Под катом всего лишь малая страница истории этого человека.



На данном фото декабря 1941 Василий Геннадьевич(второй ряд, второй справа) в звании лейтенанта среди однополчан. Судя по тому, что у всех на груди орден красного знамени, фото сделано после награждения.

"26 января 1945 г. две девятки Ту-2 под командованием майора Салова (№1 на схеме) бомбили порт Либава. Перед бомбометанием истребители прикрытия отошли с сторону, чтобы не входить в зону действия ПВО противника. Как выяснилось, решение командира группы истребителей оказалось роковым. Над целью бомбардировщики встретил не только огонь зениток, но и группу Fw 190. «Фоккеры» атаковали спереди снизу. В первой же атаке истребители противника подожгли Ту-2 капитана Первушина (№2 на схеме) и ст. лейтенанта Трифонова (№3 на схеме).

Трифонов направил горящий самолет в скопление немцев и сбросил бомбы. Самое удивительное заключается в том, что отважный летчик остался жив! Чудом ему удалось покинуть самолет. Первушин дотянул горящий бомбардировщик до территории, занятой нашими войсками, после чего отдал приказ экипажу покинуть самолет. При прыжке у парашютов стрелка и радиста перехлестнулись стропы, а штурман ударился о шайбу киля. В тот раз Первушина судьба хранила, он погиб позже. Надпись «За Петра Первушина» появилась на Ту-2 с бортовым номером «2», на котором летал майор Салов – еще один герой 6-го полка.
"

Вот как описывает бой с своем военном дневнике сам Салов:
"

«26 января. Погода улучшилась. Веду полк на ВМБ Либава под при­крытием восьми истребителей сопровождения. При подходе к цели нео­жиданно ударили зенитки. Небо, еще минуту назад высокое и чистое, теперь до самого горизонта усеялось множеством разрывов. Сопровож­давшие пас истребители, чтобы не нести неоправданные потери от огня зенитной артиллерии противника, изменили высоту полета, ушли вверх. Внезапно огонь зениток прекратился — значит, где-то на подходе истре­бители противника. А через несколько секунд наш боевой порядок снизу атаковала группа «фоккеров» — ФВ-190. С первой атаки они подожгли идущие от меня справа самолет капитана Первушина и слева — самолет лейтенанта Вениамина Трифонова. При отражении атаки два ФВ-190 были сбиты стрелками из экипажей Кобца и Осипова. Повторные атаки «фоккеров» были отражены экипажами Ту-2.

На горящих самолетах экипажи Первушина и Трифонова до конца выполни ли свой воинский долг, Военную присягу, проявили при этом му­жество, высокое воинское мастерство, презрение к смерти.

Как только мои ведомые вышли из строя, я остался один. Экипажи левого звена — командир звена старший лейтенант Белоусов, лейтенан­ты Усов и Большаков — подошли ко мне и образовали заслон от внезапных атак истребителей противника. Мне стало веселее, а указанные экипа­жи проявили настоящее войсковое товарищество, душевную щедрость, готовность в любую минуту прийти на выручку попавшим в беду това­рищам.

Хотя воздушный бой и длился лишь секунды, но на командиров экипа­жей он произвел сильное впечатление. Это выразилось в том, что при заходе на свою территорию в действиях некоторых из них стали замет­ны признаки волнения и смятения, и мне потребовались большие усилия, чтобы привести летчиков в нормальное состояние.

Горящий самолет лейтенанта Трифонова упал па территорию пор­та Либава. О судьбе экипажа ничего не известно. Капитан Первушин вышел на нашу территорию за линию фронта. По его команде экипаж: покинул самолет на парашютах. При этом стропы парашютов стрелка и стрелка-радиста перехлестнулись, в результате чего их парашюты не раскрылись, и они погибли при падении на землю. Штурман — Яков Ко-пытько, покидая самолет, ударился о шайбу стабилизатора руля поворо­та и, хотя его парашют раскрылся, приземлился мертвым. Первушин при­землился нормально и к вечеру прибыл в часть.

Должен отметить четкое взаимодействие зенитной артиллерии про­тивника со своими истребителями. И полное отсутствие взаимодействия нас с истребителями сопровождения. Надо срочно ликвидировать эту ненормальность. Боевое задание было выполнено отлично.

На земле, после боевого вылета, все становится проще. В бою неког­да анализировать свои действия. У ведущего, когда он принимает мгно­венное решение, советник один: его собственная голова, его боевой опыт, который дается кровью, затратой огромных физических и нравствен­ных сил»"


Экипаж подполковника Салова после последнего вылета на бомбардировку Берлина 25.04.1945 около самолета Ту-2, бортовой номер "2" с надписью "За Петра Первушина"

Штурман 6 ДБАП майор Ерёмин В.П. около самолета Ту-2, бортовой номер "2" с надписью "За Петра Первушина", на котором летал Василий Геннадьевич Салов.
Последний вылет полка на удар по Берлину:

Вот как описывает последний вылет на Берлин еще один ветеран полка Борис Николаевич Масленникова в своих воспоминаниях «Труженики фронтового неба»:
"О последнем, памятном всем его участникам, боевом вылете полка на бом­бардировку танковой группировки противника, затруднявшей продвижение войск 5-й ударной армии к рейхстагу, хочется сказать особо.

Все в нем, в том вылете, было необычным.

И погода. Низкая, с редкими разрывами, слоисто-кучевая облачность, пе­реходящая на высоте трех километров в необозримые башни высококучевых облаков, полет в которых невозможен.

И полет по маршруту, его профиль. Двум «девяткам» самолетов Ту-2, ве­домых экипажем Салова, пришлось вначале идти за облаками, в плотном строю всей группы пробивать облачность, пусть и не совсем сплошную, вниз, а затем, после встречи с истребителями сопровождения и тоже в плотном совместном строю вверх, для полета к цели за облаками.

И этот самый полет к цели, след которого, если бы его можно было изобра­зить в плане, напоминал извилины горной дороги с той разницей, что вместо гор там были башни отливающих синевой высококучевых облаков, вокруг которых «петляла», выдерживая общее направление полета на Берлин, наша группа бом­бардировщиков и истребителей.

И, наконец, — выход на цель. На наше военное счастье, перед самой окраи­ной Берлина образовался разрыв облачности — «окно». Сквозь это окно и уст­ремились в пологом пикировании к увиденным острым штурманским зрением Чуверова вражеским танкам — такого еще не было в практике боевых дей­ствий авиации — 36 самолетов!!! 18 бомбардировщиков Ту-2 и столько же ис­требителей Ла-7! Потеряв за считанные секунды три километра высоты, вся группа, на удивление точно — вот где Женя в полной мере проявил свое штур­манское мастерство! — вышла на боевой курс и с высоты 800 метров поразила цель крупнокалиберными бомбами, от взрыва которых немного тряхнуло за­мыкающие самолеты.

Как в сложнейших условиях боевого полета сработали экипажи группы и особенно ее ведущий экипаж — словами передать невозможно. Тут, думается, как раз имел место тот исключительный случай, когда благоприятное стече­ние обстоятельств — своевременное, с оправданным риском принятое решение ведущим группы, высочайшее летно-штурманское мастерство летчика и штур­мана, их уверенность в возможностях каждого экипажа самолетов полковых девяток, наконец, страстное желание сокрушить противника, — все это в комп­лексе обеспечило нанесение эффективного бомбового удара по врагу.

…Потом, много лет спустя, когда между однополчанами вдруг случайно зашел разговор об этом боевом вылете, Салов душевно ностальгически проро­нил: «Да-а… Я из Жени тогда выжал все, что мог и на что он был способен…». Чуверов, когда у него пытались выяснить подробности того полета, смущенно улыбался и… молчал. Как всегда. Но в его молчании чувствовалось полное удовлетворение выполненной боевой работой."

Чуверов Евгений Григорьевич

Вот как описывает Масленников совместную работу Салова и  Чуверова

"И когда слишком разборчивый заместитель командира полка майор Салов, возглавлявший большинство боевых вылетов наших эскадрилий Ту-2 в воздуш­ных сражениях 1944 — 1945 годов, подбирал в свой экипаж штурмана, то, сле­дуя негласным советам большинства летчиков и штурманов полка, остановил свой выбор на Жене Чуверове.

Он его не только выбрал. Он проверил Женю в деле: добился разрешения выполнить приаэродромный полет с бомбометанием по выбранной им услов­ной цели — маленькому островку в центре озера на окраине литовского города Шяуляя, служившего местом аварийного сброса бомб. Приказал подвесить в бомболюки своего самолета максимальное число «соток» — девять ФАБ-100 — ив полете начал испытывать Женю в искусстве бомбометания на разных скоростях, высотах и курсах.

С честью выдержал испытание Женя. С какой бы стороны ни подводил свой бомбардировщик к островку Салов, как бы ни маневрировал высотой и скоростью, взрывы бомб, сброшенных «испытуемым», приходились точно по центру того островка. Девять бомб — девять попаданий в островок.

Они, Салов и Чуверов, как говорится, пришлись друг другу «ко двору».

Салову импонировала манера работы своего штурмана в полете. Его не­многословность, точность в расчетах, обостренное — ну как не скажешь, что есть в нем что-то от таежного охотника — зрение, от которого, кажется, ничто не ускользало в обозримом им из кабины самолета пространстве ни на земле, ни в воздухе. Нравились обстоятельность и надежность в отыскании и пораже­нии заданной цели.

Чуверов же проникся чувством искреннего уважения к своему командиру и летчику за его отличительные от многих других начальников качества. И чис­то человеческие: вежливость, тактичность, доброжелательность к окружаю­щим. И чисто военно-служебные: требовательность к себе и к подчиненным, справедливость, исполнительность, доскональное знание своего дела, готов­ность принять решение в сложной обстановке боевого полета, взять ответ­ственность за само решение и за его выполнение на себя.

Там, в боевом полете, они почти без слов понимали друг друга — в небе войны лишь секунды и даже доли секунды давались на принятие решения и его выполнение. А слова и фразы произносились только в крайне необходи­мых случаях."


26 января 2002 Василий Геннадьевич Салов почетный гражданин города Балашова умер после продолжительной болезни.


  • 1
Вечная память!

И вечная слава!

Василий Геннадьевич

Имела счастье с детства быть закомой с Василием Геннадьевичем, его женой Елизаветой Ильиничной. Его сын Александр близкий друг моего отца. Дочь Наталья была свидетельницей на свадьбе моих родителей.
Мой покойный дедушка , летчик, зав кафедрой тактики Балашовского ВВАУЛ был коллегой и близким другом В.Г. Салова. Ко мне с сестрой он относился как к родным внукам. Могу сказать уверенно, что он был не только легендарным летчиком, героем- фронтовиком, но и тонким, душевным человеком, который легко умел находить общий язык с людьми разных профессий и возрастов. С удовольствием вспоминаю его рассказы о фронте, Жене Чуверове, который , к сожалению умер в 80-е годы. Держала в руках неразорвавшийся снаряд, попавший в самолет полковника Салова. Он часто говорил, что возможно, саботаж неизвестного человека спас ему жизнь. И вообще -он был счастливчик...И на фронте и в повседневной жизни. Его полк считал его талисманом- я отношусь к нему также :) Была на его могиле месяц назад. Никогда его не забуду. Спасибо за эту публикацию. Василий Геннадьевич достойнейший человек. Как жаль , что при жизни так и не получил геройского звания , которого безусловно заслужил и заслуживает!
Валя

Re: Василий Геннадьевич

К сожалению мне с Василием Геннадьевичем случалось общаться всего несколько раз и много о нем я и не знал, кроме того что он воевал,а в ту пору был руководителем школы юных космонавтов.
Конечно жаль что, так и не присвоили звание героя, но с другой стороны кавалеров 5-и орденов красного знамени было всего лишь 300 с лишним человек,а героев более 12 тысяч, что уже говорит о исключительности этих трехсот.

Edited at 2012-07-04 07:57 am (UTC)

Помним и чтим!

Для нас, выпускников БВВАУЛ 1970 года выпуска, п-к Салов В.Г. был особо уважаемым преподавателем тактики ВВС. Этот человек с огромным жизненным опытом, человеческой мудростью и талантом педагога, - вселял в нас уверенность, что противника можно победить, если используешь все знания и опыт в овладении своим самолётом и оружием. Патриот своей страны, он был для нас образцом служения своей Родине. Память об этом прекрасном человеке мы храним в своих сердцах.

Re: Помним и чтим!

Вашу публикацию размещу на сайте БВВАУЛ.

Re: Помним и чтим!

Пожалуйста, в ближайшее время обновлю правда. Нашел новые факты и фото.

Мой дед,майор (подполковник) Еремин Василий Петрович (см фото в теме) служил старшим штурманом 6 ДБАП. В вылете 26.01.45 г на Либаву он был ведущим штурманом в экипаже Салова В.Г. Об этом свидетельствует выписка из наградного листа. Привожу ее- 26.01.45 г. качестве ведущего штурмана группы 18 Ту-2С, при противодействии ЗА и 8 ФВ-190 бомбардировал арт. минометные позиции противника у населенного пункта Мазкризберда (либавское направление) Несмотря на сильные атаки 2-х ФВ-190 на флагманское звено тов.Еремин точно в заданное время вывел группу на цель. По окопам и огневым позициям отмечено 24 попадания.Результат зафотографирован (фотосхема № 11)..."

Re: Помним и чтим!

Спасибо за интересный комментарий. Добавим попозже.

На таких Героях и держится русская земля!
Вечная память.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account