?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Полковник Василий Геннадьевич Салов
БВВАУЛ
pilotrus
Каждое поколение выпускников Балашовского ВВАУЛ знает этого человека. Полковник запаса Василий Геннадьевич Салов.
Руководитель школы юных космонавтов, хоть и с 70-ых годов , он не прекращал готовить новые покаления летчиков.
Не так давно натолкнулся в интернете на военные фотографии этого замечательного человека награжденного 5 орденами красного знамени (всего 5-ти кратных кавалеров ордена было чуть более 300). Это были фотографии из архива его сослуживца и штурмана экипажа Чуверова Евгения Григорьевича.
Василий Геннадьевич Салов за войну выполнил 432 боевых вылета, награжден пятью орденами Красного Знамени. К званию Героя Салов представлялся (трижды, два раза уже в 1945г), но Героя так и не получил.
После войны служил в Балашовском высшем военном училище летчиков. Среди его учеников Герои и дважды Герои Советского Союза (Коваленок, Дейнекин и еще более 20 человек).
Под катом всего лишь малая страница истории этого человека.



На данном фото декабря 1941 Василий Геннадьевич(второй ряд, второй справа) в звании лейтенанта среди однополчан. Судя по тому, что у всех на груди орден красного знамени, фото сделано после награждения.

"26 января 1945 г. две девятки Ту-2 под командованием майора Салова (№1 на схеме) бомбили порт Либава. Перед бомбометанием истребители прикрытия отошли с сторону, чтобы не входить в зону действия ПВО противника. Как выяснилось, решение командира группы истребителей оказалось роковым. Над целью бомбардировщики встретил не только огонь зениток, но и группу Fw 190. «Фоккеры» атаковали спереди снизу. В первой же атаке истребители противника подожгли Ту-2 капитана Первушина (№2 на схеме) и ст. лейтенанта Трифонова (№3 на схеме).

Трифонов направил горящий самолет в скопление немцев и сбросил бомбы. Самое удивительное заключается в том, что отважный летчик остался жив! Чудом ему удалось покинуть самолет. Первушин дотянул горящий бомбардировщик до территории, занятой нашими войсками, после чего отдал приказ экипажу покинуть самолет. При прыжке у парашютов стрелка и радиста перехлестнулись стропы, а штурман ударился о шайбу киля. В тот раз Первушина судьба хранила, он погиб позже. Надпись «За Петра Первушина» появилась на Ту-2 с бортовым номером «2», на котором летал майор Салов – еще один герой 6-го полка.
"

Вот как описывает бой с своем военном дневнике сам Салов:
"

«26 января. Погода улучшилась. Веду полк на ВМБ Либава под при­крытием восьми истребителей сопровождения. При подходе к цели нео­жиданно ударили зенитки. Небо, еще минуту назад высокое и чистое, теперь до самого горизонта усеялось множеством разрывов. Сопровож­давшие пас истребители, чтобы не нести неоправданные потери от огня зенитной артиллерии противника, изменили высоту полета, ушли вверх. Внезапно огонь зениток прекратился — значит, где-то на подходе истре­бители противника. А через несколько секунд наш боевой порядок снизу атаковала группа «фоккеров» — ФВ-190. С первой атаки они подожгли идущие от меня справа самолет капитана Первушина и слева — самолет лейтенанта Вениамина Трифонова. При отражении атаки два ФВ-190 были сбиты стрелками из экипажей Кобца и Осипова. Повторные атаки «фоккеров» были отражены экипажами Ту-2.

На горящих самолетах экипажи Первушина и Трифонова до конца выполни ли свой воинский долг, Военную присягу, проявили при этом му­жество, высокое воинское мастерство, презрение к смерти.

Как только мои ведомые вышли из строя, я остался один. Экипажи левого звена — командир звена старший лейтенант Белоусов, лейтенан­ты Усов и Большаков — подошли ко мне и образовали заслон от внезапных атак истребителей противника. Мне стало веселее, а указанные экипа­жи проявили настоящее войсковое товарищество, душевную щедрость, готовность в любую минуту прийти на выручку попавшим в беду това­рищам.

Хотя воздушный бой и длился лишь секунды, но на командиров экипа­жей он произвел сильное впечатление. Это выразилось в том, что при заходе на свою территорию в действиях некоторых из них стали замет­ны признаки волнения и смятения, и мне потребовались большие усилия, чтобы привести летчиков в нормальное состояние.

Горящий самолет лейтенанта Трифонова упал па территорию пор­та Либава. О судьбе экипажа ничего не известно. Капитан Первушин вышел на нашу территорию за линию фронта. По его команде экипаж: покинул самолет на парашютах. При этом стропы парашютов стрелка и стрелка-радиста перехлестнулись, в результате чего их парашюты не раскрылись, и они погибли при падении на землю. Штурман — Яков Ко-пытько, покидая самолет, ударился о шайбу стабилизатора руля поворо­та и, хотя его парашют раскрылся, приземлился мертвым. Первушин при­землился нормально и к вечеру прибыл в часть.

Должен отметить четкое взаимодействие зенитной артиллерии про­тивника со своими истребителями. И полное отсутствие взаимодействия нас с истребителями сопровождения. Надо срочно ликвидировать эту ненормальность. Боевое задание было выполнено отлично.

На земле, после боевого вылета, все становится проще. В бою неког­да анализировать свои действия. У ведущего, когда он принимает мгно­венное решение, советник один: его собственная голова, его боевой опыт, который дается кровью, затратой огромных физических и нравствен­ных сил»"


Экипаж подполковника Салова после последнего вылета на бомбардировку Берлина 25.04.1945 около самолета Ту-2, бортовой номер "2" с надписью "За Петра Первушина"

Штурман 6 ДБАП майор Ерёмин В.П. около самолета Ту-2, бортовой номер "2" с надписью "За Петра Первушина", на котором летал Василий Геннадьевич Салов.
Последний вылет полка на удар по Берлину:

Вот как описывает последний вылет на Берлин еще один ветеран полка Борис Николаевич Масленникова в своих воспоминаниях «Труженики фронтового неба»:
"О последнем, памятном всем его участникам, боевом вылете полка на бом­бардировку танковой группировки противника, затруднявшей продвижение войск 5-й ударной армии к рейхстагу, хочется сказать особо.

Все в нем, в том вылете, было необычным.

И погода. Низкая, с редкими разрывами, слоисто-кучевая облачность, пе­реходящая на высоте трех километров в необозримые башни высококучевых облаков, полет в которых невозможен.

И полет по маршруту, его профиль. Двум «девяткам» самолетов Ту-2, ве­домых экипажем Салова, пришлось вначале идти за облаками, в плотном строю всей группы пробивать облачность, пусть и не совсем сплошную, вниз, а затем, после встречи с истребителями сопровождения и тоже в плотном совместном строю вверх, для полета к цели за облаками.

И этот самый полет к цели, след которого, если бы его можно было изобра­зить в плане, напоминал извилины горной дороги с той разницей, что вместо гор там были башни отливающих синевой высококучевых облаков, вокруг которых «петляла», выдерживая общее направление полета на Берлин, наша группа бом­бардировщиков и истребителей.

И, наконец, — выход на цель. На наше военное счастье, перед самой окраи­ной Берлина образовался разрыв облачности — «окно». Сквозь это окно и уст­ремились в пологом пикировании к увиденным острым штурманским зрением Чуверова вражеским танкам — такого еще не было в практике боевых дей­ствий авиации — 36 самолетов!!! 18 бомбардировщиков Ту-2 и столько же ис­требителей Ла-7! Потеряв за считанные секунды три километра высоты, вся группа, на удивление точно — вот где Женя в полной мере проявил свое штур­манское мастерство! — вышла на боевой курс и с высоты 800 метров поразила цель крупнокалиберными бомбами, от взрыва которых немного тряхнуло за­мыкающие самолеты.

Как в сложнейших условиях боевого полета сработали экипажи группы и особенно ее ведущий экипаж — словами передать невозможно. Тут, думается, как раз имел место тот исключительный случай, когда благоприятное стече­ние обстоятельств — своевременное, с оправданным риском принятое решение ведущим группы, высочайшее летно-штурманское мастерство летчика и штур­мана, их уверенность в возможностях каждого экипажа самолетов полковых девяток, наконец, страстное желание сокрушить противника, — все это в комп­лексе обеспечило нанесение эффективного бомбового удара по врагу.

…Потом, много лет спустя, когда между однополчанами вдруг случайно зашел разговор об этом боевом вылете, Салов душевно ностальгически проро­нил: «Да-а… Я из Жени тогда выжал все, что мог и на что он был способен…». Чуверов, когда у него пытались выяснить подробности того полета, смущенно улыбался и… молчал. Как всегда. Но в его молчании чувствовалось полное удовлетворение выполненной боевой работой."

Чуверов Евгений Григорьевич

Вот как описывает Масленников совместную работу Салова и  Чуверова

"И когда слишком разборчивый заместитель командира полка майор Салов, возглавлявший большинство боевых вылетов наших эскадрилий Ту-2 в воздуш­ных сражениях 1944 — 1945 годов, подбирал в свой экипаж штурмана, то, сле­дуя негласным советам большинства летчиков и штурманов полка, остановил свой выбор на Жене Чуверове.

Он его не только выбрал. Он проверил Женю в деле: добился разрешения выполнить приаэродромный полет с бомбометанием по выбранной им услов­ной цели — маленькому островку в центре озера на окраине литовского города Шяуляя, служившего местом аварийного сброса бомб. Приказал подвесить в бомболюки своего самолета максимальное число «соток» — девять ФАБ-100 — ив полете начал испытывать Женю в искусстве бомбометания на разных скоростях, высотах и курсах.

С честью выдержал испытание Женя. С какой бы стороны ни подводил свой бомбардировщик к островку Салов, как бы ни маневрировал высотой и скоростью, взрывы бомб, сброшенных «испытуемым», приходились точно по центру того островка. Девять бомб — девять попаданий в островок.

Они, Салов и Чуверов, как говорится, пришлись друг другу «ко двору».

Салову импонировала манера работы своего штурмана в полете. Его не­многословность, точность в расчетах, обостренное — ну как не скажешь, что есть в нем что-то от таежного охотника — зрение, от которого, кажется, ничто не ускользало в обозримом им из кабины самолета пространстве ни на земле, ни в воздухе. Нравились обстоятельность и надежность в отыскании и пораже­нии заданной цели.

Чуверов же проникся чувством искреннего уважения к своему командиру и летчику за его отличительные от многих других начальников качества. И чис­то человеческие: вежливость, тактичность, доброжелательность к окружаю­щим. И чисто военно-служебные: требовательность к себе и к подчиненным, справедливость, исполнительность, доскональное знание своего дела, готов­ность принять решение в сложной обстановке боевого полета, взять ответ­ственность за само решение и за его выполнение на себя.

Там, в боевом полете, они почти без слов понимали друг друга — в небе войны лишь секунды и даже доли секунды давались на принятие решения и его выполнение. А слова и фразы произносились только в крайне необходи­мых случаях."


26 января 2002 Василий Геннадьевич Салов почетный гражданин города Балашова умер после продолжительной болезни.


  • 1
Вечная память!

И вечная слава!

Василий Геннадьевич

Имела счастье с детства быть закомой с Василием Геннадьевичем, его женой Елизаветой Ильиничной. Его сын Александр близкий друг моего отца. Дочь Наталья была свидетельницей на свадьбе моих родителей.
Мой покойный дедушка , летчик, зав кафедрой тактики Балашовского ВВАУЛ был коллегой и близким другом В.Г. Салова. Ко мне с сестрой он относился как к родным внукам. Могу сказать уверенно, что он был не только легендарным летчиком, героем- фронтовиком, но и тонким, душевным человеком, который легко умел находить общий язык с людьми разных профессий и возрастов. С удовольствием вспоминаю его рассказы о фронте, Жене Чуверове, который , к сожалению умер в 80-е годы. Держала в руках неразорвавшийся снаряд, попавший в самолет полковника Салова. Он часто говорил, что возможно, саботаж неизвестного человека спас ему жизнь. И вообще -он был счастливчик...И на фронте и в повседневной жизни. Его полк считал его талисманом- я отношусь к нему также :) Была на его могиле месяц назад. Никогда его не забуду. Спасибо за эту публикацию. Василий Геннадьевич достойнейший человек. Как жаль , что при жизни так и не получил геройского звания , которого безусловно заслужил и заслуживает!
Валя

Re: Василий Геннадьевич

К сожалению мне с Василием Геннадьевичем случалось общаться всего несколько раз и много о нем я и не знал, кроме того что он воевал,а в ту пору был руководителем школы юных космонавтов.
Конечно жаль что, так и не присвоили звание героя, но с другой стороны кавалеров 5-и орденов красного знамени было всего лишь 300 с лишним человек,а героев более 12 тысяч, что уже говорит о исключительности этих трехсот.

Edited at 2012-07-04 07:57 am (UTC)

Помним и чтим!

Для нас, выпускников БВВАУЛ 1970 года выпуска, п-к Салов В.Г. был особо уважаемым преподавателем тактики ВВС. Этот человек с огромным жизненным опытом, человеческой мудростью и талантом педагога, - вселял в нас уверенность, что противника можно победить, если используешь все знания и опыт в овладении своим самолётом и оружием. Патриот своей страны, он был для нас образцом служения своей Родине. Память об этом прекрасном человеке мы храним в своих сердцах.

Re: Помним и чтим!

Вашу публикацию размещу на сайте БВВАУЛ.

Re: Помним и чтим!

Пожалуйста, в ближайшее время обновлю правда. Нашел новые факты и фото.

Мой дед,майор (подполковник) Еремин Василий Петрович (см фото в теме) служил старшим штурманом 6 ДБАП. В вылете 26.01.45 г на Либаву он был ведущим штурманом в экипаже Салова В.Г. Об этом свидетельствует выписка из наградного листа. Привожу ее- 26.01.45 г. качестве ведущего штурмана группы 18 Ту-2С, при противодействии ЗА и 8 ФВ-190 бомбардировал арт. минометные позиции противника у населенного пункта Мазкризберда (либавское направление) Несмотря на сильные атаки 2-х ФВ-190 на флагманское звено тов.Еремин точно в заданное время вывел группу на цель. По окопам и огневым позициям отмечено 24 попадания.Результат зафотографирован (фотосхема № 11)..."

Re: Помним и чтим!

Спасибо за интересный комментарий. Добавим попозже.

На таких Героях и держится русская земля!
Вечная память.

В детстве много часов провел в беседах с этим славным человеком. Светлая память.

  • 1